Пассионарность поколений и предопределенность истории

Пассионарность –  избыток биохимической энергии живого вещества, порождающий жертвенность, часто ради иллюзорных целей. Пассионарность – это непреодолимое внутреннее стремление к деятельности, направленное на осуществление каких либо целей. Цель эта представляется пассионарной особе ценнее даже собственной жизни, а тем более жизни, счастья современников и соплеменников. Она не имеет отношения к этике, одинаково легко порождает подвиги и преступления, творчество и разрушение, благо и зло, исключая только равнодушие; она не делает человека героем, ведущим толпу, ибо большинство пассионариев находятся в составе толпы, определяя её потентность в ту или иную эпоху развития этноса.

В основу данной статьи положено два тезиса:

  1. Политическую ситуацию в стране и народные устремления в каждый период развития в наибольшей степени определяет активное меньшинство – молодежь в возрасте 20-30 лет. Границы довольно условные, но примерный диапазон такой. Именно эти люди проявляют себя наиболее активно и агрессивно и формируют информационное поле в соответствии со своими ценностными установками и ориентирами. Упрощенно, это означает, что движущей силой реформаций являются молодые, они определяют запросы общества. А политика государства в любом случае строится на основе этих запросов, при возможности определенного лавирования и манипуляции. Данную мысль не стоит понимать как утверждение неспособности людей старше 30 на что-то повлиять. Как раз нет, они могут, и активно участвуют в процессах, возглавляют движения народных масс. Но не они напрямую формируют информационное поле и запросы общества – это удел младшего поколения.
  2. В формировании ориентиров определяющую роль играет культурная среда и информационное поле, в котором рос и взрослел человек. То есть наличие каких-то ярких гиперболизированных моментов в детстве может вызвать отторжение их в будущем. Или наоборот – позитивный пример старших может вызвать стремление подражать ему или превзойти. Если такое влияние оказывается на большие группы людей, массово, то можно ожидать, что у большого числа людей сформируются схожие установки. В масштабах страны они определят возможные направления развития государства.

Таким образом, государства развиваются периодами, каждый из которых характеризуется определенным единым вектором. Кардинальные изменения политического курса не происходят одномоментно – для этого нужны годы. Сегодняшние события в большой степени определяются устремлениями людей, родившихся с начала восьмидесятых по середину девяностых. В то же время, события, происходящие сейчас, повлияют на общество через 15-25 лет.

Лучше всего положения данной статьи иллюстрирует пример Германии в период между двумя войнами. С первого взгляда кажется парадоксальным тот факт, что немцы развязали две мировые войны, два самых масштабных конфликта в истории, причем второй всего через 20 лет после поражения в первом. Стоит полагать, что  неслучайно период составлял именно 20 лет. Определяющей силой нацистского движения являлась все та же молодежь 20-30-35 лет. Эти люди были детьми во время Первой мировой, сами не воевали, и не ощутили на себе ее бессмысленности. Но зато в полной мере испытали послевоенное унижение, сопровождаемое территориальными и материальными потерями, прошли через сложный период гиперинфляции, тотального обнищания и нестабильности. На этих настроениях и возникла идея реванша, которая основывалась на национальной исключительности (в противовес унижению) и явилась достаточной основой для новой войны.

Другим важным примером является современная Украина. Почему «революція гідності» и сопутствующие ей процессы не произошли в 2004 году, а стали возможны только в 2014? Потому что выросло поколение, которое не знало жизни в Советском Союзе, не знало плюсов его, но знало только мифы либеральной пропаганды, политые соусом на основе национальных предубеждений. В этой связи стоит предполагать, что в обратную сторону маятник может качнуться только через лет 15-20, не раньше. Тогда возможно сближение с Россией поколения, которое увидит реальные итоги евроинтеграции, низкие зарплаты, бедность, власть олигархии. Сейчас это поколение пытаются настроить изначально против России, но доказательная база остается обычно на уровне домыслов, а также инсинуаций сомнительных СМИ.  Дети, которые растут на Украине, не воспримут всерьез русофобские измышления, точно так же, как сейчас мы не верим либеральным тезисам в духе девяностых, и реабилитируем даже Сталина, что в массовом сознании было немыслимо еще десять лет назад.

С начала ХХ века во внутренней жизни России можно выделить следующие основные периоды и ключевые события: первая буржуазная революция – две революции 1917 года – тридцатые годы, с апогеем в 1937 – хрущёвская оттепель – брежневский застой – перестройка и девяностые – жирные нулевые – реваншистские десятые. Для большинства из этих периодов характерен определенный продолжительный временной промежуток, а также своеобразная кульминация. Для всех этих периодов в большей или меньшей степени наблюдается преемственность. Следующие рассуждения имеют значительные упрощения и, конечно, не являются единственным объяснением тех или иных событий.

  • Ходынская катастрофа, проигранная война с Японией и революция 1905 года установили в общественном сознании мнение о слабости и никчемности царя Николая II, чем предопределили легкое его смещение в 1917, и поддержку народом других сил.
  • Ровесники Октябрьской революции и Гражданской войны выросли к 30-м годам. Насмотревшись на кровь и разруху 10-х – начала 20-х, они легко поддержали (или даже неосознанно потребовали) чистки в 30-е, лишь бы сохранить существующий строй, и не допустить возможности какого-то негативного влияния и распада государства. То есть показали готовность принять и существенное ограничение в правах, лишь бы все было спокойно. Основанием тому послужило сформированное у них в юности отторжение к революционно-разрушительным идеям, как к причине голода и бедности.
  • Хрущевская оттепель была, напротив, реакцией на чистки 30-х. Дети и подростки, росшие в 30-е, не видели прошлых времен, не могли рационально объяснить происходящие вокруг них события и принять перегибы того периода. Благодаря этому их устремления были направлены на ослабление контроля и получение некоторых свобод, что и реализовалось в политике «оттепели».
  • Брежневский застой стоит связать с выросшим послевоенным поколением. Люди эти росли на историях отцов-победителей и, закономерно, стремились быть похожими на них, но сами не могли себя проявить подобным образом в мирное время. Оттого и апатия, застой и пьянство. Не было выхода той энергии, которую заложили родители в них своим примером, не было потребности в этих людях. (К слову, похожая картина уже наблюдалась в тридцатых годах века девятнадцатого, через 20 лет после победы в Отечественной войне. Потому и подвержены «английскому сплину» Онегин и «герой нашего времени» Печорин. Потому и рефлексирует Лермонтов: «Да, были люди в наше время, // Не то, что нынешнее племя…») В итоге, энергия современников брежневского застоя стала расходоваться на несущественное, например, на вещизм и накопительство. Но возможностей для существенного накопления не было, что заложило основу потребности для девяностых и нулевых.
  • Перестройка являлась ответом застою – общество требовало перемен. Потому легко приняло кардинальные изменения начала девяностых, приняло даже предательство и развал страны 91-го года.
  • После девяностых были жирные нулевые, когда народ наигрался в материальное благополучие, которого так не доставало в доперестроечные годы и в девяностые, и к которому он стремился, как к коммунизму. Гиперболой потребления стал гламур. Но идеология стяжательства и гламур начали сходить на нет после кризиса 2008, а окончательно период завершился после Болотной.
  • Через 20 лет после развала СССР внешние силы попытались качнуть Россию, и общество закономерно отреагировало совсем в другую сторону. Активная часть общества не приняла возможность сценария 91-го года и повторения «лихих девяностых». И вместо того, чтобы свергать власть, народ наоборот сплотился вокруг Путина. Показались контуры русской идеи, заполняя идеологический вакуум, который образовался в предшествующие десятилетия. Началось отторжение политики спаивания, в обществе зародилась трезвенническая созидательная установка. Логичным продолжением этого периода должно стать публичное признание и осуждение предательства начала девяностых, принятие новой конституции, возможно даже, пересмотр итогов приватизации. Все это имеет возможность произойти в ближайшие лет десять, то есть до 2025 года. Тут стоит сделать оговорку, что это лишь возможность, которая не обязательно будет реализована. Да, на ее реализацию будут направлено неосознанное в массе стремление людей, но воплощению его в жизнь могут помешать внешние или иные факторы.
  • Если смотреть дальше, то следующий период будет определяться активностью ровесников нулевых, которые вполне могут обратиться в сторону идеологии нестяжательства, культа труда и пользы. К слову, устремления поколения могут выражаться не только в глобальных, но и в довольно бытовых вопросах. Возможно, будет решена проблема пробок в российских городах. В значительной степени она образовалась по причине трудностей с покупкой автомобиля еще при советской власти и стремления людей к обладанию личным транспортным средством. Но ровесники нулевых не видели этого дефицита, в них заложено, наоборот, что машин очень много, самых разных. Столько, сколько и не нужно, и от которых люди страдают в пробках. Тогда-то и может иметь успех обратная политика, направленная на уменьшение количества автотранспорта.

Не так просто определить тот вектор устремлений, который формируется у подрастающего поколения. Но формируется он благодаря тому, что дети не знают прошлого своих отцов, не могут посмотреть на жизнь их глазами, как те не могли посмотреть на жизнь глазами собственных родителей. И то, что для старшего поколения является очевидным, для их детей может представляться странным или вредным, и вполне возможно, что от этого они и будут стремиться уходить в своей жизни. В этой связи получает новое обоснование идея о циклах повторяемости истории. Если говорить упрощенно, то можно было бы представить цикл накопление – нестяжательство – накопление – нестяжательство с определенным периодом. Или революция – охранение государственности, закручивание гаек – жажда свободы – революция.

Довольно очевидным является некоторое сходство между нашей страной и Германией после Первой мировой войны. Мы так же проиграли глобальную Холодную войну, и так же были катастрофически унижены. И так же у нас возникли реваншистские настроения, которые приводят к опасениям о возможности «коричневого сценария» в России. Очевидно, возможность есть. Но дело в том, что пассионарность поколения определяется не только временем его взросления, но и всем периодом истории конкретного народа. И то, что возможно было в Германии в 30-е, может быть невозможно в России сейчас. Русский народ имеет хорошую прививку от фашизма, потому что видел ужасы его последствий. И прививка эта будет действовать еще долгое время, но постепенно все меньше. В разной степени на наше мироощущение влияют и советский период, и Октябрьская революция, и Крымская война и первая Отечественная, и Смута, и татаро-монгольское нашествие. Это делает нас уникальным народом, как уникален и любой другой народ со своей историей. Потому-то на одни и те же раздражители разные общества реагируют по-разному. Где-то можно довести до легализации однополых браков за пару десятилетий, а где-то для такой цели понадобятся сотни лет. Где-то несложно устроить майдан, при должной финансовой подпитке соответствующих сил, а где-то практически невозможно в текущих реалиях.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *